Ник Бор (maxnicol) wrote,
Ник Бор
maxnicol

Categories:

трамвайная вишенка

Я напрягся, когда оказалось, что на завтра нужно выучить какой-нибудь стих про Москву. Ну как он справится, когда в запасе есть пара часов от силы?
– А ты найди, какие есть, покажи мне, а я выберу, – предложил мальчик.
Дал ему на мониторе Цветаеву – отстой, Золотую дремотную Азию – хороший, но слишком длинно, ты мне потом еще найди, я перечитаю, а вот в Мандельштама вцепился: распечатай.
Кинул на принтер, через полчаса приходит, протягивает листок:
– Проверяй!
– Да Господь с тобой, мне текст не нужен, я его тоже знаю.

– Нет, не спрятаться мне от великой муры
за извозчичью спину - Москву…
– Слушай, а перебивать можно? Вопросы задавать, как ты понимаешь, о чем он писал?
– Не, давай я сразу расскажу, а потом спросишь.
– Хорошо, извини.

– …И едва успевает грозить из дупла –
ты - как хочешь, а я не рискну,
у кого под перчаткой не хватит тепла,
чтоб объехать всю курву-Москву.
– Браво. Отлично. Сколько раз ты прочитал, чтобы так выучить?
– Три. Один раз с монитора и два раза на бумаге.
– Молодец. А ты всегда так легко стихи заучиваешь?
– По-разному. Если нравятся, то легко. Орлушу обычно с первого раза запоминаю. Знаешь Орлушу?
– Знаю. Даже лично знаком.
– К нам дядя Орлуша часто в гости ходит. Отчего у человека грустное ебало? Он не болен, не калека – просто заебало. Он когда папе с мамой прочитал, я сразу запомнил.
– Ладно, давай к Мандельштаму вернемся.
– К какому Мандельштаму?
– К автору стихотворения.
– А, так это автор? А я думал, название. Он живой еще?
– Господь с тобой. Умер в лагере от голода и побоев еще до войны. Так вот – что такое «не спрятаться мне от великой муры»?
– Не знаю.
– Ну как – не знаешь? Там же все слова известные.
– Я муру не знаю.
– Мура – это чушь, ерунда. Так Мандельштам назвал строительство социализма. Это великие стройки, надувание щек, лозунги, фанфары, пятилетний план, а по сути – сплошная мура.
– Круто.
– И вот он жил в Ленинграде, а там уже чекисты потихоньку начинают арестовывать всех, кто не показывает сильных восторгов по поводу советской власти. И тогда поэт решает перебраться в Москву: надеется, что затеряется. Смотри, какая интересная метафора: Осип Эмильевич сравнивает Москву с извозчичьей спиной. Почему?
– В Москве много извозчиков?
– И это тоже. Да, до революции Москва была купеческим городом, а они ездили на извозчиках. Но вот сама спина – какая она, как думаешь?
– Ну, широкая?
– Широкая, это да. Тут важно вот что. Извозчики же это кто – тогдашние водилы-бомбилы. Только сидели не в закрытой теплой тачке, а на облучке. Это значит, что они весь день на ветру – и зимой, и осенью. И вот они столько на себя навьючивали одежды, а сверху еще и тулуп, что оглоблей было не прошибить. И вот, он думал, что спрячется – а уже в Москве понял, что нет, что от судьбы не уйти, в Москве тоже арестовывать начали. Ну, ему жутковато – поэтому вишенка страшной поры. А вот почему трамвайная вишенка?
– Это я тоже не понял.
– Трамваи тогда еще ходили без дверей, это еще с конок повелось. Что такое конка, знаешь?
– Трамвай, который лошадь тянула?
– Обычно две. Конка шла медленно, и пассажиры могли входить и сходить прямо на ходу. И на трамвайных маршрутах чуть ли не до войны была та же история. Трамваи ходили редко, и часто люди ездили на подножках: те, кому нужно от конечной до конечной, занимали все места, забивали середину, а остальные висели на подножках и даже на соединительных скобах ездили – это называлось «ехать на кишке» – хотя и опасно было, конечно. Смотри, я вот специально тебе фотку в интернете нашел, как люди гроздьями висят.
– Ого. Я тоже так хочу.
– Вот, Мандельштаму казалось, что они – как вишня.
– Скорее, как виноград.
– Да, но всё равно: жизнь их давит, кто-то срывается, доедут не все. А что такое «поедешь на "А" и на "Б"?
– А, это я знаю. Или догадался. Это маршруты.
– Правильно. Раньше транспорта было мало – и часть маршрутов называли буквами. Кстати, как эти А и Б москвичи называли?
– Не помню.
– Аннушка и Букашка. Букашка – это троллейбус на Садовом кольце. Он и теперь ходит, только теперь его опять скучно называют «маршрут Б».
– А, да! Аннушка тоже есть! Это же трамвай-кафе!
– Да, на Патриарших. Только там шумно и невкусно.
– Ник Бор, ну как в кафе может быть невкусно!
Понимаю, по сравнению с Нининым супом, в кафе конечно вкусно.
А вот и она подходит, заодно уж – посмотреть, чем мы тут занимается:
– Ник Бор, вы еще не закончили? Я пошла за Катей, я вас тут запру – вы же никуда не собираетесь?
– Да куда ж нам. Занимаемся. А мы сами за тобой запрем, а потом откроем.
Она уходит одеваться, а мальчик говорит ей вслед:
– Откроем, если захотим.

А на следующий день маму мальчика вызывают в школу. Естественно, ложитьсяя на амбразуру иду я.
– Не могла, – говорит учительница, – не поставить Афанасию пять. Выучил хорошо, читал без запинки и даже с выражением. Но кто посоветовал ему сделать такой выбор?
– Да никто, – отвечаю, – вы же знаете, это культурная семья, дух поэзии, в доме атмосфера Серебряного века: он на хороших стихах буквально вырос.
– Да вы бы слышали, – закипает она, – как он интонационно смакует "чтоб объехать всю курву-Москву"!
Не, ну а то я как будто не слышал. Я там еще и не такое слышал.
Там домашний Серебряный век – это, в смысле, дядя Бильжо, дядя Андрей Орлов, который Орлуша, дяди Синие носы, дядя Кабан из Дубны, дядя Виктор Ерофеев, дядя Сережа Шнуров из Питера, да я, Ник Бор.
Tags: проза, рассказ, тютор
Subscribe

  • се сельдь

    В начале года меня попросили порассуждать о сельди на /или в?/ программе Живая еда на НТВ - а я с большим уважением отношусь к профессионализму…

  • пир оксидазы во время сами знаете чего

    НТВ. Нашпотребнадзор. 13.27. У тех, кто питается не мясом, а продуктами его глубокой переработки, риск заболевания раком выше на 12%. Женщины,…

  • шествия и медвединги

    Канал HD Life. Времена года. 00.54. Ранней весной из берлог Северной Америки выходят 60 тыс. медведей гризли.

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 8 comments