Ник Бор (maxnicol) wrote,
Ник Бор
maxnicol

Categories:

загранка (окончание)

[начало здесь: http://maxnicol.livejournal.com/177911.html]

Тогда во мне – по молодости, сразу после института – было неприлично много снобизма, и мне было просто стыдно от того, что вот эти, не принявшие утром душ, не знающие дезодоранта и языков, отпихивающие на сэйлах домохозяек-мулаток от корзин с – любая по доллару – одежкой, с этими самодельными авоськами и провинциально-советским трусливо-нахрапистым матросским апломбом, что все они – мои соотечественники. И когда меня звали поторговаться за них в магазинах, помочь им сэкономить их совсем маленькие деньги при покупке все тех же джинсов, кроссовок, магнитофонов, я просил их ничего не покупать в первый день, а походить по городу, сравнить цены, написать на бумажке размеры одежды, и отправиться сразу толпой человек в 20 потом, на второй день, в выбранные накануне магазины, и купить все сразу часа за два, получая оптовую скидку – а потом можно идти и пить пиво.

И когда они уже все были при набитых авоськах (и переваливались с ними по городу, а заехать в порт и оставить в своих каютах боялись: они еще не рассмотрели все свои покупочки, не привыкли к ним, даже не знали точно, что именно они накупили – как оставить в каюте! украдут что, а ты и не заметишь даже исчезновения этого своего чужого пока еще барахлишка), я считал, что мой долг переводчика для экипажа выполнен, и я могу эгоистично от всех отрываться и ходить один.

И вот гуляю я так по Веллингтону, надеясь, что выгляжу в толпе не слишком чужеродно (а чужеродно же: новозеландцы-не-маори при галстуках, брюки со стрелкой, обувь начищенная, а я, нестриженный, в джинсах-кроссовках), прохожу респектабельными улицами Custom Quay и Cuba Mall и двигаюсь к холмам, размышляя, как бы на них вскарабкаться и сверху пофотографировать (камера при мне, потому что в чопорной Новой Зеландии советские камеры с рук у моряков не покупают).

И тут – далеко уже от порта – вижу вывеску паба, понимаю, что без кружки-другой восхождение на холм бессмысленно, захожу и вижу наших матросов. Сидят за крепко сбитым столом всей пятеркой, со своим коммунистом, со своими авоськами на полу, и кроме них в пабе никого: час дня еще только, не пьют приличные люди в такую рань. А они бессвязно орут все вместе бармену на своем керченском русском, а он только руками разводит и пожимает плечами, и сразу видно, что у них – Проблема, и радуются мне как спасителю.
Объясняют. Они заказали «культурно так по 100 с прицепом», про прицеп он понял, пиво им налил, а водку (неплохую местную водку Samovar Vodka) не дает. Им уже повторять пора, а они еще по первой не остограммились.
Спрашиваю у бармена, почему он гостей не обслуживает, а он, наливая мне кружку чудного Brown Lion, говорит, что не понимают, что они спрашивают. Перевожу им: не понимает.
– Да пусть не придуривается, – орут, злятся уже.
Они, оказывается, ему уже на бумажке «100» рисовали, и кричали «грамм», и пальцами стопочку показывали, и по горлу себя щелками.
– They need 100 grams of vodka for each, – объясняю.
Но бармен дружелюбно возражает, что в граммах вообще плохо понимает, а уж жидкости граммами вообще отродясь не измерял.
– А в чем привыкли? - спрашиваю.
–Ну, пиво пинтами отпускаем или квартами, а виски – one shot или double.
– Ну и чему у вас равен этот глоток?
– Shot – это обычная унция.
Ага, значит, он наливает по 28 граммов или по 56.
– А в centiliters понимаете? – осеняет меня.
– Как это? – удивляется.
Где их учат, чему? Прошу бутылку. Недоумевает, но протягивает с полки White Horse. Матросы за спиной шумят: решили, что я, вместо того, чтобы их интересы отстаивать, решил индивидуальным порядком по виски пройтись. На бутылке написано: 75 cl.
– Вот, –говорю, – а им по 10 такого.
Смотрит недоверчиво, уточняет:
– You mean about one seventh of bottle?
– Exactly! – наконец-то, вот оно понимание.
А не тут-то было.
Нельзя, объясняет. Никак нельзя. Только one shot или double.
Вон у него на стене в рамке за стеклом висит его патент на торговлю спиртным. Между прочим, за подписью Her Majesty. Так вот, отберут у него этот патент, если что не так, а паб закроют. Только one shot или double. От моих совковых подходов про отсутствие свидетелей отмахивается: откуда он знает, может я как раз инспектор-искуситель и есть, может, это новая форма проверки такая.
Тут меня осеняет второй раз.
– А что, – спрашиваю, – Ее Величество говорит про норму отпуска стаканчиков в одни руки?
– В смысле? – опять не понимает.
– Ну вот, – терпеливо, мягко как ребенку, объясняю, – если я закажу одновременно два double – нальете?
– Да, говорит, – все еще не понимает замысел докучного иностранца, – это не запрещено. Просто так никто не заказывает.
– А я, – говорю, – вот заказываю. 10 даблов водки и 5 чистых стаканов. Сколько с меня?
Отвечает. Поворачиваюсь, наконец, к матросам:
– А если вам нальют не по 100, а по 112 грамм, осилите?
– А то!
– Тогда гоните хуябрики.
Хуябриками матросы универсально называют все туземные валюты, кроме американского доллара. А, нет, еще были уважительные фунтики и гульдики.
Бармен наливает 10 порций по две унции, выдает 5 чистых стаканов, зачарованно смотрит, как матросы сливают в свои стаканы по два дабла, опрокидывают в себя одним глотком, запивают пивом, и тут уже не разберешь, кто там коммунист, а кто моторист.
– Откуда вы? – спрашивает бармен.

Раша. Советские мы.
Умеем приспосабливаться к ситуации и принимать нестандартное верное решение в быстро меняющихся условиях рынка.
До сих пор умеем.
Tags: жизнь при социализме, морские рассказы, проза, рассказ
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 33 comments