October 1st, 2008

о подвигах, о доблести, о славе

1й канал. Новости. 9.00.

Сегодня в Кремле состоится вручение наград военнослужащим, принимавшим в августе участие в операции по принуждению Грузии к миру.
Десантник полковник Анашкин сказал нам:
- Я когда услышал, что я теперь Герой России, я и сам не поверил. Ну думаю, какой это я герой.
- А за что вы представлены к этой награде? - спросил наш корреспондент.
- Это не то, что военная тайна, но просто не обо всем можно рассказывать, - ответил полковник.

Еще один военнослужащий получит сегодня свою награду из рук самого президента. Мы поехали к его матери. Она рассказывает:
- Я его спрашиваю: ну, как ты воевал, что там было? а он все отшучивается: не спрашивай, мам. Меньше знаешь - крепче спишь.

И еще один Герой России сказал нам:
- Когда мы уезжали оттуда, там все-все плакали!

запретный плод

Изнуренный производственным процессом, решил по дороге домой потешить душу покупкой: читал в авторитетных гламурных журналах и в блогах жжешных тысячниц, что шопинг производит релаксический, психотерапевтический и даже омолаживающий эффект.
И хотя вся негоция ограничивалась лишь туалетной бумагой, продавщица (рыхлая крупная флегматичная блондинка без задоринки) прониклась важностью задачи, и обслужила меня со всей серьезностью. Диалог развивался так.
НБ: Мне, пожалуйста, неароматизированную туалетную бумагу.
Прод. (Брезгливо кладет на прилавок рулон наждачной бумаги. По виду - ценовой категории Second Ass): вот, 5 рублей 20 копеек.
НБ: А давайте посмотрим бумагу получше?
Прод.: Вы просили неароматизированную. Другой неароматизированной у нас нет. А вы никогда не пробовали ароматизированную?
НБ: (учтиво) Как - пробовал? В каком смысле? Нюхал пару раз, но меня от этой химии тошнит.
Прод.: А вы попробуйте новинку: Zewa c ароматом свежесорванного зеленого яблока. Думаю, свежий запах вам понравится.
НБ: Понимаете... Ну как бы Вам объяснить... Там, где я собираюсь эту бумагу использовать, совершенно нечем нюхать ее аромат...
Прод. (поспешно): не могу вам в этом помочь!

Теперь ароматизированная бумага с запахом яблок, нагло ухмылявшаяся мне с прилавка, лежит, свернувшись, у меня в туалете, источает тонкий аромат своих бензойных колец и, похоже, вот-вот зашипит, склоняя меня к какому-то утонченно-извращенному тактильному с ней контакту.