January 30th, 2010

футляр человека

[Этот текст я написал давно, и в ЖЖ уже ставил. Но вот - Чехову 150 лет, Д.Медведев даже съездил в Таганрог, а Янукович сформулировал, что Антон Павлович - великий украинский поэт. Ну как и мне себя не продублировать - когда 150 лет и поэт он не хуже Кобзаря.]

Когда матерый немецкий диверсант А.Книппер получил задание испортить русскую литературу, подорвав или хотя бы ослабив тем самым ее нравственное и политико-воспитательное воздействие на умы российской интеллигенции в канун I Мировой войны, первым, что сделал профессионал, беспрепятственно преодолевший с подло подложным дипломом медициника наивно беззащитную государственную границу Святой Руси, был брак с простой, чуть ли не крепостной русской актрисой О.Л.Чеховой, так и не узнавшей о двойной жизни мужа и охотно поделившейся с ним своей фамилией, что сильно облегчило шпиону процесс натурализации.
Дерзость разведчика, граничившая порой с безрассудством, неоднократно могла привести его к провалу – и привела бы, если бы кто-либо из чинов охранки интересовался не только налетчиками Ленина и Кобы, но и писателями (как известно, впоследствии в СССР учли эти ошибки самодержавия, арестовывая в первую очередь представителей творческих профессий; бандитов же Советская власть ловила потому, что не терпела конкуренции): словно играя в кишки-мушки с несуществующей, как теперь ясно, опасностью разоблачения, Чехов, а отныне и далее мы будем использовать этот привычный массам псевдоним, в придуманной легенде указывал местом своего рождения город Таганрог, рискованно намекая на рогатый кастрюлеобразный головной убор рыцарей Тевтонского ордена (ближайший соратник Чехова, тоже изрядный виртуоз диверсионного ремесла в пользу Германии, резидент сети Вольдемар Ульянофф хорошо понимал ностальгию старшего коллеги по родному Ordnung'у и, тоскуя среди всероссийского бардака, созданного, во исполнение задания, его же титаническими усилиями на месте процветавшей державы, писал: "... мы [с Антон Палычем] заперты в России в палату N 6", видимо, имея в виду Грановитую, которую в последние годы жизни покидал только ради поездок: в автомобиле /продукт морганатической связи Ройса с Роллсом был мародерски-эспроприированно заимствован у последнего отмазанника и так полюбился Предсовнаркома, что при общей разрухе еще несколько было заказано за валюту – шутил "наш ответ Членберленину" – в одной из империалистически враждебных держав Антанты/ на елку в Кашино, меж елок c горок в Горках в кресле-каталке, да в катафалке к голубым елкам Красной площади Белокаменной – словно в насмешку, после смерти вождя его преследовали три монархических цвета, почему-то называемых сейчас в России рето-румынским термином "триколор"), кавалером полного банта коего мечталось ему стать.
Одной из немногих уступок жестко требуемой резидентом "непьеменно, батенька, конспияции" стало ношение Книппером не традиционного для высших германских офицеров монокля, но пенсне, да смена прусских усов на чеховскую бородку, каковую, впрочем, культивировал и Ленин (ношение на лице сего типа растительности вообще было тогда средством распознавания своих у немецкой сети в России, по этому признаку большую часть из них впоследствии и выкорчевал бывший внештатный сотрудник царской контрразведки Коба). Примечательно, что, как сам радевший о конспирации резидент так и не смог до конца жизни избавиться от выдававшего его самого сильного акцента, так и Антон Паулевич, хоть и старался сутулиться, навсегда сохранил прусскую при росте более чем метр восемьдесят выправку, равно как любовь к пальто с угадываемыми чертами офицерской полевой шинели.
Collapse )

Палата № 6 города Семипалатинска, что на семи холмах

29 января 2010 года, в день, когда А.П.Чехов, доживи он до этого дня, отпраздновал бы 150-летие, 1-й Канал ТВ показал нам вечером фильм Карена Шахназарова «Палата №6».

Не без аллюзий на одноименную повесть юбиляра, да.
Но как-то уж очень все прямолинейно.
Врач Андрей Ефимович Рагин – отличная работа Владимира Ильина – в фильме действительно не очень здоров.
А поместивший коллегу на принудительное лечение и занявший благодаря этому его место в больнице доктор Хоботов – не из «Покровских ворот» М.Козакова, а совсем другой, т.е. не А.Равикович, а Е.Стычкин – в повести не так откровенно вожделеет стать главврачом, как в телевизоре.
То есть, Антон Павлович предполагает, что читатель будет размышлять над текстом и оставляет ему возможность различных трактовок поведения персонажей – Карен же Георгиевич странно прямолинеен.

И уж совсем непонятен перенос обстоятельств чеховской повести в антураж современной российского психиатрического стационара.
То есть, сама-то идея переноса как раз вполне интересна – но Шахназаров зачем-то (снимая натуру в настоящем, до сих пор расположенном в старом монастыре, психоневрологическом интернате с настоящими хрониками, задействованными в качестве актеров второго плана) не сообщает зрителям ни слова о реальном состоянии отечественной психиатрии.
Да и персонала всего-то там – сторож Никита. По-чеховски, да – но не по-советски, не по-российски.
С таким же успехом можно было развернуть действие в неандертальской пещере-изоляторе: посадить у входа сторожа с палицей и рассказать историю спятившего шамана племени, которого благодарные за предыдущее врачевание соплеменники засовывают, завалив вход камнем, на съедение буйнопомешанным.


Ну и тут же мы заодно узнаём, что вчера фильм получил премию «Золотой орел» за Лучшую режиссуру 2009 года.
А Лучшим фильмом по той же версии объявлены «Стиляги» Тодоровского.

Ну-ну.