Ник Бор (maxnicol) wrote,
Ник Бор
maxnicol

затоваренная гофротара

Для отработки экипажем действий в экстремальных ситуациях до полного автоматизма играются судовые тревоги. Разумеется, непредсказуемо: в любое время.

Абсолютно в любое и внезапно.
Подойдет, например, этак на третий день после выхода из порта помполит к идущему по траловой палубе у меня из гостей из лаборатории Чифу, да и сморозит с отеческой как бы укоризной:
– Вот наблюдаю я Вас, и что-то не нравится мне Ваше равнодушие. Предыдущий-то мой старпом сразу лампочки разноцветные везде поразвесил, музычку гонял через матюгальники – словом, что ни вечер, то дискотека. А у Вас безынициативность какая-то, да еще и пиво с наукой пьете. Что-то скучновато мы плаваем?
Это он так неуклюже пытается с новым Чифом знакомиться: сам-то сейчас уже во вторую экспедицию подряд выходит, а вот экипаж предыдущий сменился почти полностью. Да только у Чифа это рейс уже примерно двадцатый, а именно в старпомах – шестой. Последний раз старпомом идет, дальше свой пароход получит: уже сейчас он на старпомовской должности с дипломом КДП, капитана дальнего плавания.
Потемнеет слегка своим и без того смуглым лицом чиф Санасар Артавазович, улыбнется не по-доброму, да и ответит вежливо:
– Плох тот старпом, который средства принудительного оповещения музозвоном забивает. Организацией досуга экипажа на судне занимается помполит, испросив предварительно разрешения у старшего помощника капитана. А хороший старпом не тот, кто на пароходе хороводы устраивает, а у которого все службы работают исправно, и дисциплина не хромает. А чтобы Вам не было скучно…
Отойдет от помполита, вынет телефонную трубку из навесного железного ящика, наберет трехзначный номер, побормочет туда с полминуты, и вот орет уже изо всех матюгальников, раньше у прежнего нерадивого старпома Джо Дассеном занятых:
– Внимание! Судовая тревога! Внимание! Судовая тревога!
И отвиснет у помполита челюсть от такого коварства, и побежит помполит втритрыжку за каской и спасжилетом, и не получится у него со старпомом никакой дружбы – отверженные они, эти помполиты, никто с ними не дружит, даже и стукачи ихние – а Чиф пойдет дальше по палубе не спеша и посмеиваясь. Немалая власть на судне старпому дана.


И хоть непредсказуемы и внезапны эти тревоги, а не для всех. Угостишь Чифа пару раз остродефицитным на борту пивом, будешь его потом приглашать на спиртик на гуайявовой или ананасовой мякоти, в нарды поиграешь, и зауважает он тебя за силу в этом виде спорта, поговоришь с ним про Эчмиадзин, которого он в глаза не видывал, но генетической памятью ощущает – и ни разу за полгода не будет тревоги в те часы, что спишь ты без задних – как Мересьев – ног после ночной вахты, а и про остальные внезапные внеплановые тревоги тебя предупредят за пару часов, чтобы ни отдыхать не лег, ни в баньку бы не пошел, ни анализов долгих с рыбой не затевал бы: все равно все прерывать придется.
Да и на тревоге на этой расписано нам после совместных спиртопитий самое сладкое место: вокругсмотрящими на пеленгаторной палубе над капитанским мостиком. Сидя там, если наложение реальной заплаты на условную пробоину затягивается, можно и пульку успеть расписать.

А тут вдруг никто нас не предупредил. Ни звоночком телефонным, ни матроса не прислали. А сразу: «Судовая тревога!» и с вещой на выход – редкость и экзотика.

Ну, похватали мы каски и спаски, взметнулись на свою пеленгаторную, отчитались на мостик через трубу переговорную, что пост заняли – а нам вахтенный штурман очередной плюсик в журнал поставил, что норматив выполнен. Теперь, прежде чем пулю писать, надо по сторонам света оглядеться и снова с мостиком связаться: рассказать, чего нам, высоко сидящим, такого интересного показывают.

Много раз я прикидывал, каково оно будет, если вдруг всерьез. Если тревога – не учебная.
По учебной тревоге ничего с собой в спасательный ботик не берут. Так может, и по настоящей – так же будет? Кто там сообразит взад-вперед бегать и таскать с тушенкой ящики и с овощами, канистры с водой и со спиртом, одеяла, снасти рыболовные? А у нас до ближайшего судна по тысяче миль бывает, а до берега – и того больше.
Самих этих ботиков два, на пятьдесят человек каждый. С крышей и условно герметичные: через задраиваемые лючки вход.
А два их потому, что при крене отдать удается хорошо если один: работают шлюпбалки только низкого борта. Да и они дают обычно перекос тросов, проваливается ботик еще в воздухе в нескольких метрах от воды носом или кормой – и летят пассажиры с банок (если по береговому – скамеек в шлюпках и ботиках) вниз метров пятнадцать: как раз внутренняя длина корпуса бота, ушибы у них, порой и руки-ноги ломают. Подначки, в общем сыплются, хохот стоит – особенно, если кому посчастливится на буфетчицу упасть: всё развлечение. Ящики-канистры, кстати, не загружают именно для уменьшения травматизма: рухнул ты на эту буфетчицу – хорошо, она на тебя, мягонькая – тоже неплохо, а вот каково, когда на тебя ящик минералки или тушонки ебнется?
Только как мы жить без жратвы и питья больше месяца будем? А именно столько тому ближайшему судну до нас топать.
В общем, сколько я ни прикидывал, каково оно будет, если вдруг всерьез, а получалось, что пиздец.

Осмотрелись на своем посту. Небо – чисто, море – чисто. Внизу под нами народ суетится, шланги пожарные раскатывают. А в кормовом кармане коптилочка дымит. Бочка из-под бензина двухсотлитровая выжаренная – печурка, а труба от нее не вверх идет, а вбок тянется к плотно сколоченному деревянному ящику, обитому изнутри мешковиной. Развешивают внутри ящика рыбу и висит она в дыму часов десять, в печурку только дровишек надо иногда подкидывать. Коптят обычно на дощечках от ящиков из-под соков и минералки, а дощечки те вымачивают, чтобы больше дыма давали. Ну так вот зарядил кто-то себе коптилочку, весь день она дымила, рыбу уже и снимать пора, потому что важно не передержать, а тот, кто себе рыбки предвкушал, сейчас мимо нее в противогазе скачет. А походить к чужой коптилке нельзя, морской закон. В смысле, коптилка-то одна, общая, но кто ее зарядил, тот ее и танцует.

Тут матюгальник прокашлялся да и как рявкнет: «Пожар в кормовом трюме фактически! – не учебный, значит. – Приготовиться ИПщикам.» ИП – это изолирующий противогаз, применяется, когда концентрация газов или задымление уже запредельные: ты в нем не профильтрованным воздухом дышишь, а кислородом из заплечных баллонов. Такой акваланг для суши. Если ИПщиков – матросов, натренированных в ИПах работать – кличут, значит дело серьезное. Надевал я его – жуткое дело: включается он кнопкой, и по гортани сразу удар горячего кислорода идет, кто в обморок падает, тех в ИПщики не берут, отбраковывают.

И здесь уж не до преферанса, если у нас реальный пожар.
Хоть и потушили его за час, а потом еще часа два тление ликвидировали.
Дело там вот в чем было. За четыре дня до того встречались мы с плавбазой, и, кроме багажа нашего научного, книг, коньяка, вина сухого и писем из дома шестинедельной давности, получили груз гофротары – рыбу мороженую паковать. И забили ею весь кормовой трюм. А по недосмотру электрика один плафон там был разбит. И по чьей-то халатности тару эту навалили на голую лампочку, да так, что картон тлел-тлел, да и загорелся.
Петрашевцы не так эффективно Питер поджигали. Весь большой трюм стал одним раскаляющим пароход изнутри костром – а под ним топливные цистерны, в которых пары скапливаются. Если бы рвануло, SOS бы не успели подать, так и пополнили бы реестр пропавших в море без вести. А и подали бы – толку не больше.

Дым же наружу просачивался только небольшой струйкой – как раз возле коптилки. Поэтому никто и внимания не обращал: думали, кто-то закусончик себе готовит. А смотреть в чужую коптилку, как, было сказано, не принято.
Понятно, что никто в тот день никакой коптилки и не ставил, это в трюме пожар так гулял. И только мой напарник-ихтиолог потом хвастался:
– Да понятно же было сразу, что это не коптилка дымит. Потому что я весь день, как мимо проходил, принюхивался и думал: это какой же это у нас мудак рыбу себе на полихлорвиниловой изоляции коптит?

И точно – тот огонь провода все действительно нафиг сжег. Через трюмы их всегда много разных пускают, а через этот еще шел и силовой кабель, питавший траловые лебедки. Так что, пока все новые провода и кабели тянули, мы неделю без работы торчали.
Вот уж когда мы в преферанс-то наигрались.
Tags: море, морские рассказы, проза, рассказ
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 48 comments