Ник Бор (maxnicol) wrote,
Ник Бор
maxnicol

Categories:

и обратно

[Окончание. Начало здесь:
http://maxnicol.livejournal.com/313708.html
http://maxnicol.livejournal.com/314121.html]

А наутро был городок Капустин Яр, где мы за какие-то копейки набрали баклажанов, перца, лука и помидоров – настоящих грунтовых, выращенных на ракетном топливе. И город со сказочным именем Харабали. И выстуженный к нашему приезду кондиционером домик на турбазе Ахтуба.

Сама Ахтуба – Мекка рыболова. Жара действительно была +40 в тени (хотя и той тени было немного: между домиками буйно росла конопля, но была не древовидной и ощутимой прохлады не давала) иногда и +42, и все равно рыба перла дуриком даже в дневную жару, а вот ни одной зорьки, ни утренней, ни вечерней, мы так и не попробовали. Думаю, что на зорьке там клюет даже на опущенное в воду весло, да только вот проверить было нельзя: ровно в 9 вечера вылетал – да так, что сразу темнело – комар, и спасения от него на воде не было. Пропадал он ровно в 6 утра, и как переживали ночи дикие рыболовы в сотнях разбитых вдоль реки палатках, не знаю до сих пор. Может, лежали там досуха высосанные, а комарам на радость все новые приезжали.

Комаров было столько, что когда мы чистили и жарили дневной улов на своей летней кухоньке (набор посуды, холодильник, плита, обеденный стол, разделочный стол, раковина даже с горячей водой), зажигая несколько зеленых спиралей раптора сразу, салат из лука и помидоров, который нарезал второй из нас, неиспачканный рыбой, был не красно-зеленым, а равномерно серым от насыпавшихся трупов.
В день на двоих, пусть и под сухое или пиво больше трех-четырех килограммов рыбы не съешь, поэтому все остальное мы чистили, кидали в морозилку, а потом уносили в турбазовский огромный специально для трофеев поставленный фризер: редактор привез четыре здоровенных сумки-холодильника, чтобы мы в Москву не с пустыми руками возвращались.

Лодочный электромотор, взятый на тестирование, сдох на четвертые сутки. Тогда я догадался спросить инструкцию, и вычитал, что мотор предназначен для эксплуатации в стоячих водоемах.
– Надо же, какая хуйня, – изумился редактор.
Мы-то его гоняли против сильного течения – что абсолютно разумно: по течению лодка и сама плывет.
И вот мы с утра мочили в холодной воде по две простыни, заворачивались в них как в бурнусы, и гребли по очереди: один гребет, а второй кидает спиннинг и щук и судаков таскает. А потом намочим сухие простыни в речке, переукутаемся – и меняемся.

И публика на базе была исключительно приличная: в сантиметровых цепях, с распятиями в добрый мобильник – ну, у тех, чья вера соответствовала – в наколках по всему корпусу, и строго соблюдающая водяное перемирие. Они даже друг друга называли не Вованами и Толянами, а исключительно по имени-отчеству.
– Ну как у вас сегодня, Сергей Иванович? Я вот чисто сомика взял на 36 кило.
– А я, Абдулмеджид Мухаммедович, сазанчика зацепил двенадцатикилограммового.
– Да, конкретный у вас такой сазанчик.
Крупную рыбу там принято не в одиночку жрать, а коптить в общественной коптильне, и всех угощать. Таких рыбех ежедневно таскают, так что коптилка все время топится.
А вот сомика при мне умелец взял на 64 кило – это вот да, действительно конкретный был сомик. Человек с ним два часа возился.
– Главное было его ото дна оторвать, а потом он и не дрыгался особо – как будто я своей лебедкой затопленное бревно поднимаю, – хвастался Моисей Соломонович.
Лебедками там называют спиннинговые катушки от полутора тысяч баксов с двойной демультипликацией. А спиннинги называют палками, и с палкой дешевле пары тысяч приезжать неприлично.
Они даже свои Беретты и Стечкины держали в бардачках или в багажниках. Достали только один раз, но как-то одновременно. Когда пяток местных с двустволками пришли ночью к коптилке спрашивать, кто им сетки порезал. Сетей там стоит много, и спиннингисты их ненавидят за зацепы. Особенно если подтянут такую сеть на лебедке к лодке, а она уже зеленая от водорослей и в ячее трупы полуразложившиеся: поставил какой-то гад, да забыл где или течением снесло. Такие сетки на берег выволакивают и ножом кромсают.
Местным сетей жалко, но обычно они осторожничают. А тут поддали и пошли на разборки. Но когда увидели, что на них двадцать стволов направлено, протрезвели и ушли расстроенные.

Обратно в Москву шли под 180, и впечатление было такое, что от Волгограда до Подольска мы долетели часов за шесть. А вот после Подольска я стал волноваться: редактора заклинило, и сбросить скорость у него не получалось физически.
– Да что же за хуйня, – сокрушался он, – мне-то кажется, что у меня не больше 90.
Какое-то усилие он все-таки приложил, потому что патруль ГИБДДшников тормознул нас у МКАДа на скорости всего 140, но менты все равно охуели.
А денег у нас уже не было.
Редактор пошел оправдываться, а потом вернулся и открыл багажник. Он копался там и ходил к ментам, и опять возвращался и копался, и снова ходил.
Потом вернулся окончательно, сел за руль и сказал:
– Ну, все, пиздец, отмазался. Можно ехать.
– Что взяли? – спросил я.
– Всё, – ответил редактор. – Всю рыбу из четырех холодильников. Но это мы дешево отделались: они хотели права отбирать.
– Да, это, конечно, нам просто невероятно повезло, – согласился я. – Ко мне выпить заедешь? У меня в холодильнике стоит.
– Охуел, что ли? – удивился редактор, – какой там выпить?! Сейчас заброшу тебя – и домой. В холодильнике у него стоит. Знал бы, как у меня стоит! Я ведь уже, считай, целых две недели не ебался.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 19 comments