Ник Бор (maxnicol) wrote,
Ник Бор
maxnicol

Category:

еще про Orwell'а и социализм

Вскоре после окончания той экспедиции я загремел в больницу.
Это была отдельная романтическая история. В Москву приехала в командировку однокурсница, позвонила. Я рванул к ней в гостиницу (разумеется, оставаться у девушки в номере ханжеская советская власть запрещала категорически, но мы подкупили коридорных теток: денег после загранплавания хватало), и устроили трое медовых суток. Она забила на свою командировку, а я – на работу. Потом ангел вернулась к мужу, а я призадумался. Прогуливать и сейчас-то не рекомендуется, а тогда было просто невозможно: как минимум это сулило конец загранпоездкам.
И я отправился к районной докторице. Выписать больничный задним числом нельзя, но полученное направление на обследование в больницу вполне стоило большой коробки конфет.
– Но недельку там придется полежать, – посочувствовала врач.
Я и не возражал: после трех бессонных суток мне как раз требовался отдых.

Выписался я из хирургии 5-й Градской через полтора месяца.
Все их анализы показывали, что меня непременно надо вскрыть и что-нибудь от меня отрезать, но весь первый месяц врачи не понимали, что именно. А еще две недели я приходил в себя после операции.
И все это время я переводил Оруэлла.
В палате нас было 12 человек. Больше половины были готовившиеся к операции язвенники, которые бегали в соседний магазин за водкой прямо в пижамах и тапочках на босу ногу (дело было в ноябре). Потом они пили ее из кружек для компота и закусывали салом. Потом катались от боли по кроватям, а иногда и по полу и страшно орали, требуя от сестер укол морфия. Потом получали его поверх водяры и засыпали до следующей самоволки в магазин совершенно счастливыми.
А я переводил Оруэлла.

Это не было так безрассудно, как кажется.

Я прекрасно понимал, что не только гебешные офицеры, но и занюханные стукачи в такую парашу, как эта больница, не лягут. А соседям-больным все было по фигу: это были те самые пролы, которых кроме вмазать водяры и сбацать в домино ничего не интересовало. Ну, лежит очкарик, от водки отказывается, книжку читает английскую, пишет чего-то – чего взять с малахольного.

Только как-то привели к нам в палату студентов-практикантов.
И вот – обход, зав отделением, врачи, эти студенты. Толпень в белых халатах. И тут рассказ очередной истории болезни – моей – перекрывается девичьим звонким голоском.
– Ну ни хера себе! – восхищенно вопит этот голос, и я с ужасом понимаю, что это про меня. Это студентка увидела у меня в руках Animal Farm.
Одна и знала, что это такое. Консилиум так и не въехал. Пришлось ей, задыхаясь от хохота, вывалиться в коридор.
Потом уже специально приходила меня навещать, объясняла – настолько неожиданно было в зачуханной больнице увидеть, как человек, не таясь, читает сильно запрещенную книгу. Да не просто читает – а переводит.

А «ни хера себе» она брякнула потому, что «ни хуя себе» девушки при профессорах тогда еще не говорили.


А я, когда уже выписывался и надел человеческую одежду, пошел получать документы в административное крыло корпуса, куда в пижамах больных не пускали. И увидел там больничную стенгазету. Выпуск был посвящен недавнему принятию врачами социалистических обязательств. Была такая форма взаимного очковтирательства, когда нужно было пообещать коллегам и администрации выполнить то-то и то-то.
Одним из пунктов значилось: «Коллектив больницы обязуется бороться за сокращение разрыва в количестве клинических и паталого-анатомических диагнозов».
Tags: жизнь при социализме, здравоохранение, книжки - разные, морские рассказы, рассказ
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 29 comments