Ник Бор (maxnicol) wrote,
Ник Бор
maxnicol

Categories:

рабочее название: Самое счастливое детство

[Сериал про Елисеевский с Маковецким начинает приедаться. Болван-студент, читавший в трамвае Август 14-го и взятый за жопу читавшим запрещенку через плечо гебейцем, откупился от бдительного, но недостаточно принципиального чекиста четырьмя тысячами (4000 !!) рублей. Это студента ничему не научило, и отдавать прочитанную книгу своей преподавалке литературы он поехал к ней на КГБшную дачу (она жена майора Конторы Пореченкова - и откуда студент узнал дачный адрес, нам легкомысленно не объясняют), все так же размахивая Солжем, даже не завернув его в газету.
4000 рублей тогда - это примерно 1000 бутылок водки, или 2000 кг мяса, или 10 000 бутылок пива, или 36 363 порции мороженого эскимо (в шоколаде!), или 80 000 поездок на метро.
Герой невидимого фронта, хапнувший взятку весом в 100 месячных стипендий студента, покупает на нее жигуль 1й модели.
Никаких очередей в Южном порту, никаких постановок и снятий с учета! Автомобили в СССР покупали просто: передал в сарае мужику 4 пачки по 1000 руб, получил ключи от тачки - да и поехал перед женой и тещей хвастаться.

В общем, я понял, что надеяться не на кого и сценарий фильма о брежневском социализме нужно писать самому. Ну - и начал писать. Фрагмент, размещенный ниже, уже засвечен вчера в комментах - так что приношу извинения тем, кто не поленился, прочитал все комменты и этот текст уже видел.]


Пролог до титров.

Мужчина сидит на унитазе. Видим его ниже пояса: голые колени и приспущенные до щиколоток штаны-треники. На крашеной тошнотно-грязнозеленым стене туалета висит прибитый по углам на двух гвоздях открытый сверху мешок. Рука лезет в мешок и достает аккуратно оторванный прямоугольный кусок газеты размером с бумажную салфетку. Мужские руки расправляют клочок газеты, видим обрезанный линией отрыва заголовок
БИТВА ЗА УРОЖА
и ниже подзаголовок
Рапортуют хлеборобы Кубан

Крупно: мужские руки мнут и комкают газетный листок (операция с шершавой бумагой молодым зрителям совершенно непонятная, но очень зрелищная).

Следующий кадр: Лариса Богораз, Анатолий Марченко, Вадим Делоне и другие будущие узники совести едут, молодые и счастливые, в троллейбусе, разворачивают в салоне плакаты "За вашу и нашу свободу" - а им дают последние советы Владимир Буковский, Габай, Есенин-Вольпин, Чалидзе... и вот троллейбус проезжает мимо Исторического музея, выезжает на Красную площадь, водитель-комсомолка звучно - как ведущая концерта симфонической музыки - объявляет остановку "Мавзолей имени Владимира Ильича Ленина", двери открываются и герои августа 1968 года выходят на брусчатку, а остальные диссиденты машут им из окон...

Следующий кадр. КГБисты пьют кофе за летними столиками кафе ГУМа под полосатыми зонтиками (тогда, конечно, никаких летних столиков на Красной площади не было и быть не могло - так что это очень важная деталь) и внимательно посматривают на площадь. Все вокруг в рубашках с короткими рукавами, а эти двое – в костюмах при галстуках. Когда из троллейбуса выходят правозащитники, выражение лица одного гебейца меняется и он трогает за рукав коллегу, смотревшего в другую сторону - на Василия Блаженного, где Минин стоя отдает пионерский салют сидящему, развалясь на стуле, князю Пожарскому. Глаза у второго в штатском округляются, он, не отрывая взгляда от группы, шарит рукой под столом, сбивая манжетой с запонкой чашку кофе.
Крупно и красиво: чашка кофе, медленно вращаясь и разбрызгивая арабику, летит на брусчатку и взрывается осколками фарфора.
Камера смещается по горизонтали - и мы видим, что под столом у них мобильный телефон. Он размером с телевизор - и с трубкой на шнуре. Гебист крутит диск мобильного телефона.

Следующий кадр: Брежнев, Косыгин, Суслов и Семичастный в пижамах играют в домино и пьют чай из стаканов в подстаканниках с невынутыми ложечками и кружочками лимона. Половинка нарезанного лимона лежит на блюдечке.
- Рыба! - кричит Брежнев.
- Да, Леонид Ильич, - откликается Косыгин, - давно пора нам поговорить о рыбном хозяйстве.
В это время раздается телефонный звонок. Семичастный нагибается под стол, снимает трубку мобильного. Слушает. Потом бросает трубку и, уперев ладони в столешницу, беззвучно говорит триумвирату. Их лица каменеют.
Тяжело, но быстро встают из-за стола (Суслов опрокидывает стул, не поднимает), идут к вешалке – вертикальная деревянная штанга с рогами - разбирают пальто с каракулевыми воротниками. Надевают каракулевые шапки. Брежнев быстро возвращается к столу, берет бутылку коньяка (крупно: Армянский три звезды), выплескивает из своего стакана чай на ковер (крупно: завихряющаяся в воздухе струя чая с кувыркающимся кружочком лимона), наливает полстакана - выпивает залпом. берет двумя пальцами кружок лимона с блюдечка, кидает в рот и догоняет, вытирая пальцы о пальто, остальных, уже выходящих в дверь.
Следующий кадр. Улица плавится от августовской жары. Правозащитники в рубашках с короткими рукавами и в летних платьях идут с плакатами от мавзолея к Лобному месту. Камера показывает их так, что мавзолей у них за спиной.
Наезд камеры на мавзолей. Гранитная плита на его башенке на уровне трибун съезжает в сторону, из проема выходят Брежнев, Косыгин, Суслов и Семичастный в каракулевых шапках и пальто. Подходят к чуть виднеющимся над гранитным краем трибуны микрофонам. Берут их каждый двумя руками - это оказываются бинокли - и смотрят в бинокли на группу правозащитников. Брежнев что-то беззвучно и коротко говорит Семичастному.
Те, кто умеет читать по губам, поймут: "Еб твою мать!"
Семичастный достает из-под трибуны трубку мобильного и что-то беззвучно объясняет.

Из-за Василия Блаженного выезжают и едут к Лобному месту продуктовые фургоны Хлеб, Мясо, цистерна Живая рыба, рейсовый автобус, пожарная машина и крытый грузовик Мягкие игрушки.
Минин, не меняя положения ног, разворачивается корпусом и отдает колонне пионерский салют. Князь Пожарский, развалясь на стуле, помахивает рукой.
Tags: история, про кино, рассказ
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 54 comments